Путешествия

06.11.2015
yolife
0 156

Исландия: северный рай

Когда самолет вынырнул из облаков и показался исландский берег, у меня невольно вырвалось: «Боже, какая красота!» Я даже не могла объяснить, что меня так изумило. Наверное, изумрудные холмы, бирюзово-белые волны у побережья, озера-копытца с рыжей водой и бескрайние красные и черные просторы застывшей лавы.

Чуть позже мы с друзьями арендовали джипы и отправились в экспедицию вокруг острова. После двух недель путешествия я могу конкретизировать, чем меня так поразила Исландия.

Следуя традиции

Наше знакомство со страной началось со столицы. Рейкьявик – самый населенный город острова, и если всего в Исландии живет около 350 тысяч человек, то в столице – почти 220 тысяч. Но первое, что меня впечатлило в столице, – пустота улиц. Даже праздношатающихся туристов, несмотря на середину лета, было немного. Нам повезло, и на второй день пребывания мы попали на праздник – День Независимости. По случаю торжеств безлюдные улицы столицы заполнились толпами радостных граждан. Казалось, что в Рейкьявик съехалось все население страны.

На центральной площади выступали члены правительства, на больших и маленьких площадях пели, плясали, танцевали и жонглировали. В толпе то и дело встречались местные жители и туристы в шерстяных свитерах с исландскими узорами. Длинношерстных овец на остров более тысячи лет назад завезли викинги, и животные постепенно приспособились к местным климатическим условиям. Шерсть у них двухслойная: внешняя (собственно шерсть) пропитана жировыми соединениями, поэтому вода просто стекает вдоль ворсинок, внутренняя (подшерсток) ‑ пушистая и легкая, предохраняет от холода. В таких свитерах можно ходить и в дождь: они не промокают и хорошо держат тепло.

Многие исландцы были на празднике в своих национальных костюмах, и это приятно поражало. Из-за холода и сильного ветра я ожидала увидеть теплые шапки и меховую одежду, но исландский национальный костюм – это мужские и женские белые блузы, красивые черные жилеты и малюсенькие шапочки с длинной кисточкой. Исландцы очень чтут свои традиции: у них даже есть специальная комиссия, следящая за тем, чтобы в национальный костюм не вносились изменения.

Подобным же образом исландцы борются за чистоту языка и избегают заимствований из других языков, придумывая новым терминам исландские аналоги. Во время перелета в Рейкьявик две мои соседки-исландки болтали без умолку, но я со своим знанием трех иностранных языков не поняла ни слова, хотя исландский язык и относится к скандинавской группе германских языков. К счастью, практически все исландцы, которых мы потом встречали на острове, говорили и понимали по-английски – даже на самых далеких фермах и маленьких островах, куда мы перелетали на крошечных самолетах. Но вот с названиями пришлось поломать язык.

Практически любое географическое название вводило нас в ступор, и мы гадали, как же это прочесть: некоторые буквы и дифтонги мы видели впервые. Помните, как в 2010 году дикторы новостных каналов мучились, произнося название вулкана Эйяфьятлайокудль? Так вот, теперь я знаю, что это вполне простое название, состоящее из нескольких слов: «эйя» ‑ остров, «фьятла» ‑ гора, «йокудль» ‑ ледник. Когда под ледником случилось извержение спящего вулкана, оказалось, что он безымянный, и его стали называть именем ледника. Поэтому такое громоздкое, на первый взгляд, название переводится весьма поэтично – «ледник на островной горе».

50 оттенков льда

Ледники – это еще одно сильное впечатление от Исландии. Их много, и все разной величины. В потухшие кратеры вулканов сотни лет падает снег, уплотняется и утрамбовывается. Издалека кажется, что на горах – огромные белые шапки, которые реками сползают по расщелинам в долины. Обутые в «кошки», с ледорубами наперевес, под присмотром инструктора мы ходили по леднику толщиной в сотни метров. Лед очень крепкий – инструктор продемонстрировал нам это, стоя на тонкой кромке, и она, против разумного ожидания, не сломалась под ним. Мы видели прозрачные ручьи и реки, которые не заметны издалека, ‑ они текут по леднику и уходят вертикальными шахтами вглубь него. Кидали в эти шахты камешки и с удивлением слышали звук падения намного позже, чем предполагали: такая огромная там глубина!

Узнали, что лед внизу вязкой консистенции – как карамель, а сверху твердый и хрупкий – как шоколад. Я пила стекающую ледниковую воду, которой не одна тысяча лет. Мы рассматривали крупные кристаллы воздуха, впаянные в ледник, любовались оттенками льда – бирюзовым, голубым, синим. Шли по черным пятнам вулканического пепла – следам извержения Эйяфьятлайокудля, тогда весь остров был покрыт черной пылью. И, как ни странно, на леднике есть жизнь: то тут, то там попадались комочки мха – камешки обрастают мхом и перемещаются по леднику ветром и водой. Мокро, солнечно – вот и растут себе в удовольствие.

Когда ледник разрастается, вниз от него спускаются «языки», которые ближе к берегу океана начинают таять. Мы побывали в лагуне Йокулсарлон, где от ледника отрываются айсберги и уплывают в океан. Туристов катают по лагуне на автомобиле-амфибии, которая ловко лавирует среди огромных глыб льда. На наших глазах айсберги наклонялись, переворачивались, и я воочию убедилась, что сверху видна только десятая часть айсберга. Требовалась неслабое воображение, чтобы, увидев над водой большущую глыбу льда, представить себе нижнюю часть айсберга. Лед был разного цвета: то бутылочно-зеленым, то голубым, то белым, то синим, ‑ но специалисты упорно уверяли нас, что это оптический обман и лед абсолютно одинаковый. Глаза просто отказывались в это верить!

Мы сидели на берегу лагуны, наблюдали за медленно движущимися айсбергами, которые по мере приближения к океану становились все меньше, и придумывали им названия: «гребешок», «ладья», «пони» ‑ в зависимости от того, что они напоминали. Среди льдин плавали морские котики, птицы летали над водой и вдруг резко ныряли за рыбой. Ледяные глыбы разных размеров не просто плыли в направлении океана ‑ они крутились, поворачивались, некоторые и вовсе двигались против течения. А на выходе из лагуны океан поглощал куски льда своими мощными волнами.

Но ледники не всегда сползают к берегу. Чаще они начинают таять за десятки километров от океана ‑ вода обрушивается вниз водопадами и стекает реками. Я видела Ниагарский водопад с канадской стороны и считала, что подобным меня уже трудно удивить. Но Исландия – это страна водопадов! Мы останавливались возле каждого и любовались зрелищем: все они различаются цветом воды, количеством и размером порогов, направлением падающих потоков, крутизной наклона, высотой падения воды.

В отличие от Ниагарского водопада, который сильно урбанизирован и коммерциализирован, исландские радуют своей естественностью. Максимум, что делают местные жители, – это сооружают дорожки и смотровые площадки, чтобы туристы совершенно бесплатно могли любоваться водой и камнями. И все это, соответственно, под брызги и сильный шум падающей воды.

Северные жители

Государство Исландия не просто один большой остров ‑ это еще множество небольших островков вокруг. На птичий остров Папей мы плавали на корабле. По пути любовались морскими котиками и тюленями: одни лениво валялись на небольших каменных островках, другие выныривали рядом с кораблем и как будто позировали фотографам. А на остров Гримси мы отправились на небольшом самолете. И тот, и другой остров – места гнездования десятков видов птиц. Утки, кулики, чайки, казарки, синьга, кулики, кайры – сложно все перечислить. Я часами сидела на краю высокого обрыва, слушала птичьи крики и наблюдала за птицами: они летали на разной высоте, с различной скоростью, во всевозможных направлениях, но никто ни с кем не сталкивался.

Самая красивая и самая полюбившаяся мне птица в этом огромном птичьем базаре – тупик: черно-белая, как пингвин, небольшая тушка с оранжевыми лапками и треугольным клювом такого же цвета. Тупики очень доверчивы: я подходила с фотоаппаратом вплотную, так близко, что можно было сосчитать каждую рыбку, которую птица зачем-то долго держит в клюве, сидя на берегу после «рыбалки». Тупик – один из символов Исландии, и в любом сувенирном магазине можно найти игрушечных птиц и брелоки, кружки, магниты с их изображением.

Тем более диким для меня стал тот факт, что местные жители ловят доверчивых тупиков и готовят их, как курицу. На мои возмущенные расспросы исландцы отвечали, что на острове не так много еды, потому и птичьи яйца собирают, и китов отлавливают. За время нашего пребывания китобои как раз выловили парочку китов, и об этом радостно сообщили в местных СМИ. Правда, на входе во многие местные рестораны висят объявления, что у них китовое мясо не подают. Мы же из северного города Хьюсавик плавали на фотосафари, где «охотились» на этих громадных млекопитающих. Нам повезло, и мы сделали множество фотографий ныряющих в волнах китов, их элегантных взмахов хвостами и традиционных выпусканий воды «фонтанчиком».

Для тех, кто любит погорячее

Исландия, как известно, – страна гейзеров. Есть даже долина гейзеров ‑ внушительная территория с отверстиями в земле, в которых булькает кипящая вода. А самый большой гейзер периодически (иногда через семь минут, а иногда и через минуту) выстреливает фонтаном то на два, то на двадцать метров. Этот эффект неожиданности и пугает, и восхищает! Мы, как дети, вскрикивали и отскакивали. Там, где гейзеры, стойкий запах сероводорода. Хотя, в принципе, сероводородом пахнет на всем острове, даже горячая вода из крана. Это объяснимо: холодная вода ‑ из горных рек, а горячая – термальная, из недр земли, ее также используют и для отопления.

Исландцы занимают первое место в мире по количеству бассейнов на человека: в каждом городе или большой деревне есть свой бассейн, и практически на каждой ферме, при каждом доме есть своя термальная ванна-купальня. А возле Рейкьявика находится чудесное место ‑ курорт Голубая лагуна. С глубины два километра бьет источник горячей воды, насыщенной минералами. И в этом огромном природном бассейне с белыми берегами и бирюзовой водой плещется народ и периодически восклицает: «Парадайз!»

Когда я заходила в магазины на пустынных улицах Рейкьявика, то удивлялась вежливости продавщиц: после того, как я все перетрогала, перефотографировала и перемеряла и уже направлялась к выходу, они с улыбкой благодарили меня. В первый раз я даже оглянулась: не с издевкой ли? Нет, с улыбкой и очень искренне. И когда наш самолет по пути домой взмыл над островом и облака расступились, я увидела реки и озера, горы и ледники, фьорды и берег океана и прошептала: «Спасибо, Исландия».

текст и фото Мария Бидула

Рейтинг -1 +17 +1
Париж: монохромный и очень французский Приморский выходной. Рига – Юрмала